Разведданные
Жизнь Аурелии трудно назвать скучной: она пела в хоре, основала группу, работала охотником за аномалиями, а теперь стала прилежной служащей. С таким послужным списком её жизнь кажется слишком «насыщенной» для её возраста — по крайней мере, так сплетничают завсегдатаи улицы Тамамочи.
Конечно, столь яркое прошлое никогда не мешало ей с головой уходить в любую работу. Сейчас, будучи управляющей улицы Тамамочи, Аурелия без труда назовёт имя каждого жителя и вспомнит их вкусы — от мала до велика. Она всегда первой приходит на помощь в решении любых бытовых проблем Глядя на такое рвение, люди невольно задаются вопросом: сколько же ей платит мэрия?
После работы Аурелию иногда можно увидеть бредущей одной по улице. Если вы заговорите с ней, в девяти случаях из десяти окажется, что она совершенно заблудилась (и она будет очень благодарна доброму самаритянину, который укажет верный путь)… Впрочем, иногда Аурелия делает вид, что знает дорогу, хотя в это никто не верит. В итоге каждый на улице Тамамочи — её друг, но кажется, нет никого, кто по-настоящему бы её понимал.
Что же до мест, куда она мечтает попасть, но по тем или иным причинам не может, и до слов, которые так хочет произнести, но каждый раз проглатывает… возможно, узнать об этом будет позволено только тому, кто надолго останется рядом с ней. Впрочем, у каждого в сердце есть свои секреты, верно? Сегодня Аурелия снова улыбается и с высоко поднятой головой едет на своей любимой медузе, весело приветствуя прохожих. Это жизнь, которую она выбрала — несмотря ни на что.
Песня, которую никто не помнит
Аурелия родилась в спокойной, благополучной семье. Родители очень любили друг друга, и в доме царил мир. Она была тем самым сокровищем, о котором они так долго молили небеса. Их нежным и прелестным цветочком сливы. Единственным изъяном в этой почти идеальной семье был… рабочий график родителей. Шли годы, карьера обоих шла в гору, а времени на Аурелию оставалось всё меньше и меньше. Девочка понимала, что родители трудятся не покладая рук, чтобы обеспечить ей лучшее будущее, поэтому знала: капризничать и требовать лишнего нельзя.
Но время от времени, видя сверстников, идущих за руку с мамой и папой, Аурелия не могла отвести взгляд. Она понимала, что её печаль — это «проблема благополучного ребёнка»: ей никогда не приходилось думать о том, что будет на обед или где взять новую пару обуви. Любая игрушка доставалась ей по первому требованию, и даже если она вредничала за столом или засиживалась допоздна, её никогда не наказывали. Разве этого мало? По сравнению с одноклассниками, чьи родители были строги или холодны, у неё и так было всё, о чём можно было пожелать. Ей не следует быть жадной и хотеть ещё большего.
Поэтому она позволяла себе лишь мимолётный взгляд, после чего послушно шла в свой пустой дом. В том возрасте, когда она ещё толком не понимала слово «одиночество», Аурелия, казалось, уже его переживала.
Она привыкла не рассчитывать на то, что родители будут рядом, но в свой день рождения всё же не могла не надеяться на чудо. Пёстрые подарки, огромный плюшевый мишка и трёхъярусный торт составляли ей компанию в ожидании. Солнце садилось, небо меняло цвет с синего на розовый, а затем на фиолетовый. Вскоре высоко взошла луна, и стрелки часов продолжали свой медленный бег.
В конце концов Аурелия сдалась. Она зажгла свечку, почти утонувшую в масляном креме, спела себе «С днём рождения» и тихо задула пламя. На мгновение комнату озарило яркое сияние, прежде чем она снова погрузилась во тьму.
Похоже, даже если ты загадываешь желание, никто не гарантирует, что оно сбудется.
«Хотя бы один раз», — подумала она. Хоть бы мама с папой вернулись домой.
Первая мелодия
Аурелия подружилась с Аканэ и Судзухой во время весенней школьной экскурсии. В океанариуме она была так заворожена медузами, что сама не заметила, как отстала от класса. Как раз в тот момент, когда она начала паниковать, не увидев вокруг ни одного знакомого лица, Аканэ и Судзуха её заметили — каждая взяла её за руку, и они отвели её обратно к месту сбора класса, а на обратном пути в автобусе сели по обе стороны от неё.
С этого неловкого момента Аканэ и Судзуха стали её лучшими подругами.
В её следующий день рождения гостиная больше не была пуста. Перед невероятной горой подарков стояли две девочки, которые никогда в жизни не видели ничего подобного, а потому они таращились во все глаза. «Вы чего там прячетесь?» — стоило им услышать голос Аурелии, как Аканэ тут же попыталась спрятать за спину крошечный подарок, но Аурелия, как всегда зоркая, поймала её с поличным.
«Это мне? Это точно мне, да?!» — Аурелия стрелой метнулась к ней, пытаясь выхватить коробочку.
«У тебя уже и так столько подарков! Э-этот правда совсем простенький…»
«Это не важно!» — возмущённо выкрикнула Аурелия. Наконец ей удалось ухватить подарок, и она прижала его к груди. «Это мой самый первый подарок на день рождения от подруги. Он мой, и я его не отдам!»
«Да брось… это пустяк…» — голос Аканэ затих.
Не успела та договорить, как Аурелия уже разорвала обёртку в клочья. Из коробочки, помещающейся на ладони, выкатились несколько блестящих значков — сувениры из того самого океанариума, где они впервые встретились. Маленький талисман-медуза с милой, жалобной мордашкой был забавно похож на Аурелию, когда та не могла перестать плакать в день экскурсии.
Аурелия не моргая уставилась на значки, раскатившиеся по столу. Рядом с ней Аканэ от смущения не могла вынести и секунды — она схватила Судзуху за руку, собираясь уйти, но не успели они сделать и шага, как Аурелия налетела на обеих и заключила в крепкие объятия. Маленькая плакса снова рыдала, как та самая медуза на значке. «Э-это идеальный подарок… лучший на свете!» — едва выдавливала она сквозь слёзы.
Хотя родители снова не смогли прийти на этот день рождения, Аурелия больше не чувствовала себя одинокой. Судзуха зажгла для неё свечи на торте, а Аканэ надела ей на голову праздничный колпак. Песенка с поздравлениями, которую они ей спели, стала самой прекрасной мелодией, какую Аурелия когда-либо слышала.
Задувая свечи, она изо всех сил молилась о том, чтобы всегда быть рядом с этими подругами.
Первая фальшивая нота
Способность эспера Аурелии пробудилась в четырнадцать лет. Она плохо помнила, что именно тогда происходило, кроме одного случая: на уроке у неё закончились чернила. Стоило ей встряхнуть ручку, как из ниоткуда появилась целая стая медуз. Учителя и ученики лишились дара речи, глядя на это с отвисшими челюстями.
Посреди всей этой толпы больше всех была ошарашена сама Аурелия: «Это… это я сделала?»
Она встряхнула рукой ещё раз, и медузы в точности повторили её движение. Одноклассники радостно закричали: «Аурелия! Ты что… ты теперь…»
«Ты эспер!»
После множества тестов официально подтвердили, что Аурелия и правда стала эспером. Но кроме регистрации её статуса в Бюро по борьбе с аномалиями, в её жизни почти ничего не изменилось… пока она не осознала, какую цену за это заплатила.
Потеря чувства направления превратила Аурелию в чужую в родном городе. Хотя она каждый день ходила одной и той же дорогой в школу, она раз за разом забывала, где находится. Магазины вдоль пути казались знакомыми, но стоило подойти к переходу или повернуть за угол, как в голове наступала полная пустота. С тех пор, куда бы она ни направлялась, ей приходилось заранее изучать маршрут и запоминать каждую мелочь.
Сначала в школе все думали, что эсперы суперсильные и очень крутые — на Аурелию смотрели с завистью и восхищением. Но оказалось, что её способность эспера довольно невзрачна. В какой ситуации вообще может понадобиться призыв и контроль медуз? Это было совершенно бесполезно. Вскоре восторг утих, и все переключились на её ежедневные топографические казусы. Хоть одноклассники, которые знали о её состоянии, и старались приглядывать за ней на территории школы, стоило какому-нибудь магазину сменить вывеску или дороге закрыться на ремонт, как Аурелия снова металась по округе, спрашивая дорогу у каждого встречного. В конце концов Аканэ и Судзуха взяли за привычку забирать и провожать её каждый день, смертельно боясь, что она будет бродить по улицам одна посреди ночи.
«Не хочу и дальше докучать вам этим…» — пробормотала Аурелия, понурив голову. Судзуха потянула её за руку, подавая знак, что на перекрёстке нужно повернуть налево, а шедшая рядом Аканэ тяжело вздохнула —она подняла руку и отвесила Аурелии щелбан. Та отпрянула: «Ай! Больно же!»
«Ну стала ты эспером, и что? Ты же не изменилась — всегда была ходячей проблемой, ещё с малых лет!»
Судзуха рядом разразилась смехом. Аурелия надула щёки в знак протеста: «Аканэ! Ну ты и злюка…»
«Я что, не права? Э-эй! Не подходи!»
Согретая смехом подруг, Аурелия закрыла эту тему. Однако, хоть снаружи она и оставалась солнечным оптимистом, в сердце поселилась крошечная тревога.
«Действительно ли я осталась прежней? Будет ли между нами всё как раньше?»
Пусть мы в разлуке — песня будет жить
Шансы Аурелии снова начать ходить были ничтожны, но врач осторожно намекнул, что это не совсем невозможно. Если в будущем появятся более продвинутые медицинские технологии или если она встретит эспера с по-настоящему мощным даром исцеления… Как бы то ни было, вероятность была не нулевой.
Во время перерывов между сеансами реабилитации она часто открывала Bagel и смотрела на их маленький общий чат с Аканэ и Судзухой. Никто из них не писал туда уже очень, очень давно. Много раз Аурелия набирала сообщение, а потом стирала его. Что она вообще должна была им сказать?
После бесконечных терзаний над телефоном Аурелия всё-таки решила: как только она немного окрепнет, выпишется из больницы и сможет сама о себе позаботиться, она навестит подруг лично и устроит им сюрприз. У неё было столько всего, чем она хотела с ними поделиться.
Однако даже спустя какое-то время в её ногах по-прежнему не было улучшений. Она научилась не держаться за «выздоровление» как за единственную надежду. Тем не менее, благодаря способности эспера её жизнь постепенно возвращалась в подобие нормы, хоть она больше не могла играть на барабанах, как раньше, но Аурелия не зацикливалась на этом. Еще немного усилий — и день воссоединения с Аканэ и Судзухой будет не за горами.
Вдруг её телефон завибрировал с особым звуком — тем самым, который она поставила именно на сообщения от Аканэ. Аурелия бросилась к телефону, едва не выронив его, но слова, которые она увидела, открыв чат, были за гранью её воображения: «Судзуха уезжает. Когда она мне написала, машина уже уехала…»
…А?
На мгновение Аурелия просто не смогла осознать смысл этих слов, будто это была всего лишь бессмысленная мешанина символов. Что Аканэ имела в виду под «уезжает»? Зачем она это говорит? Пальцы дрожали так сильно, что она едва могла набрать ответ, а на кончике языка застыл поток вопросов.
«Куда уезжает Судзуха?»
Она уезжала куда-то без них. Судзуха больше не останется с ними. Аурелия… поняла. Судзуха была ранимой и чуткой девушкой. Если бы она продолжила жить в Этеро — городе, пропитанном воспоминаниями об их дружбе, это лишь разбередило бы старые раны. Аурелия понимала это, так что спрашивать было не о чем.
«А как же Линии?»
«В глубине души она и на это знала ответ. Даже если бы Судзуха осталась, без Аурелии на барабанах у группы было лишь два пути: бессрочный отпуск или распад. Конечно, она могла бы предложить «найти нового барабанщика», но у неё язык не поворачивался это сказать. Группа «Линии» родилась из эгоистичного желания Аурелии и существовала только ради их троих. Если кто-то из них уходит, какой смысл в оставшейся пустой оболочке?
«Что насчёт тебя?»
Дрожащими пальцами она набрала эти три слова.
В окне чата индикатор «собеседник печатает…» мигал очень, очень долго. Аканэ, которая всегда знала что сказать, должно быть, отчаянно искала слова, как до этого сама Аурелия. Девушка, всегда такая прямолинейная и открытая, была доведена до предела.
Если бы только Аурелия не боялась, что на неё будут смотреть свысока или бросят, если бы ей хватило смелости… Если бы она не…
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем на экране появилось новое сообщение: «Я не знаю. Прости».
Аурелия почувствовала, как её пробила дрожь; слова перед глазами расплывались, словно краска в воде.
Почему?
Не распускайте группу.
Разве мы не должны быть вместе навсегда?
Аканэ так сильно любит петь, она должна всегда стоять на сцене.
Аурелия хотела сказать многое, но чувствовала, что больше не имеет на это права. Той, кто положила конец «Линиям», заставила Судзуху покинуть родной город и лишила Аканэ возможности петь… была не судьба. Это была она сама.
И всё же оставалось кое-что, что она обязана была донести. Даже если всё уже разрушено, даже если слишком поздно…
«Я обожаю твою музыку, Аканэ. Пожалуйста, даже если сейчас тебе хочется всё бросить, вернись к ней в будущем».
«Обещаю, я обязательно буду ждать тебя, куда бы ты ни ушла».
Отголоски прошлого
Оказавшись вдали от сцены и бесконечных поручений по аномалиям, Аурелия поняла, что ей больше нечем заняться. Нить, которая всегда тянула её вперёд, внезапно оборвалась — Аурелия разом потеряла ориентир .
Раньше она часто думала о будущем: «Линии» станут лучшей группой по борьбе с аномалиями и лучшими музыкантами среди всех охотников за аномалиями… Они уедут из Этеро, отправятся в турне и станут легендами! В мире воображения не существовало такого понятия, как «предел», но теперь всё это словно перестало иметь значение.
Чтобы хоть как-то развеять больничную скуку, Аурелия начала помогать занятой пожилой женщине в той же палате разбираться с документами. Перед самой выпиской та предложила ей работу: «Как насчёт того, чтобы и дальше помогать мне в делах?»
…Это казалось неплохой идеей, ведь идти ей всё равно было особо некуда.
Словно прощаясь со всем, что она знала, Аурелия начала совершенно новую жизнь на улице Тамамочи. Недалеко от «Звёздного знака» она стала самым обычным офисным работником на полставки.
Сама улица кипела жизнью, люди постоянно приходили и уходили. Она помнила, что когда-то играла в группе «Линии», но большинство жителей об этом и не догадывались. Для нынешней Аурелии всё это уже почти не имело значения. Взрослые ценили её профессионализм, а дети считали, что разъезжать верхом на медузе — круче не придумать. Не успела она оглянуться, как все вокруг стали звать её то «маленькая Аурелия», то «старшая сестрёнка Аурелия».
Лишь изредка ей хватало смелости после работы сделать крюк и заглянуть в «Звёздный знак». Но, добравшись до ступенек, по которым когда-то вприпрыжку сбегала вниз, она осознала: её медуза слишком велика, чтобы протиснуться в этот узкий лестничный пролёт.
Дверь в прошлое захлопнулась перед ней навсегда, и она не сможет больше её открыть. Несказанные слова и невыплаканные слёзы — вот и всё, что осталось в её сердце.
Больше всего на свете она хотела снова услышать песню Аканэ и увидеть улыбку Судзухи… но ей казалось, что стоит произнести это вслух, как её крошечное желание исказится и превратится в какое-то проклятие.
По крайней мере, она позволила себе посещать каждую «Ночь Лунного пса» — аномальное измерение, достаточно огромное, чтобы вместить все песни и мечты мира, или хотя бы достаточно большое, чтобы там поместилась одна медуза. Приходя туда, она просматривала списки песен в поисках знакомых имён, но раз за разом разочаровывалась. И всё же Аурелия верила: однажды та девочка, рождённая для музыки, обязательно вернётся.
