Разведданные
Из всех «Эйбонских детективов по аномалиям» большинство считает, что больше всего на настоящего «детектива» похож именно он. Эдгар это не подтверждает и не опровергает… Наверное, потому, что объяснять всё — целая история.
В конце концов, у него есть и другие титулы: «Эйбонское Ас‑трио», «Самая перспективная восходящая звезда Хьелпа», «Топ‑3 Охотников за аномалиями Района мостов» и бесчисленное множество других громко звучащих прозвищ, которые Наналли, Сакири и Тайгедо (а иногда и Кирумару) придумывают на ходу.
Хотя он всё ещё мальчишка с детским лицом, для своего возраста Эдгар удивительно зрелый, почти старомодный — скорее всего потому, что двое других такие импульсивные, что именно Эдгару постоянно приходится кланяться и благодарить людей. Чаще всего он же извиняется… и оплачивает счета.
Разумеется, главные обязанности Эдгара — собирать информацию и планировать операции. А вот сколько раз эти планы реально выполнялись… ну, раз уж результат хороший, какая разница? Эдгар полностью принял эту философию, хотя это и не мешает ему каждый раз тщательно готовиться и держать наготове план Б на случай любых неожиданных ситуаций, которые могут (то есть, наверняка) возникнуть.
Тайгедо часто смотрит, как троица юных Охотников отправляется на дело, и вздыхает с напускной глубокомысленностью: «Из Эдгара получится второй Адлер!»
Яблоко от яблони недалеко падает.
Говорят, что провалы в памяти — это часть взросления. Большинство взрослых помнят лишь смутные обрывки детских воспоминаний, словно видят их через какой‑то мягкий фильтр, который не даёт рассмотреть ничего как следует.
С Эдгаром всё иначе. Если он постарается, то может вспомнить каждый прожитый день до мельчайших деталей.
День, когда семья обнаружила способность эспера у Эдгара, прошёл так:
Это был самый обычный вечер, ничем не отличавшийся от других, когда Эдгару было три года. Родители только что вернулись с работы и наслаждались семейным ужином. Лёгкие, вкусные блюда и забавные истории про аномалии от папы создавали идеальную, уютную атмосферу.
Оба родителя Эдгара были служащими Двора Иггаш и отвечали за составление и ведение профилей аномалий, так что у папы никогда не кончались истории. Это были небольшие рассказы, основанные на общедоступных профилях аномалий, которые он писал в рабочее время.
Но маленький Эдгар тогда ещё ничего этого не знал. Каждый раз, когда папа слишком увлекался рассказом за столом и опускал взгляд, он видел сияющие, горящие интересом глаза любимого сына, устремлённые на него…
То, что сын боготворил его как «Короля историй», в одночасье делало все переработки осмысленными.
«Странно… Кажется, отличается от того, что папа написал в досье? Что же из этого правда?»
С того момента, как Эдгар задал этот серьёзный вопрос, всё навсегда изменилось. Отец Эдгара, наверное, запомнил бы этот миг на всю оставшуюся жизнь. Но очень быстро его мысли переключились на куда более важное: откуда Эдгар вообще знает о профилях аномалий, которые он только что составил?
Когда это его сын успел вылезти в окно и добежать до Двора Иггаш, чтобы почитать дела? И разве у такого маленького ребёнка вообще может быть допуск к этим документам?
В течение следующего получаса мама с папой наконец поняли, что происходит: Эдгару стоило лишь сосредоточить своё воображение (взрослым тоже пришлось изрядно напрячь фантазию, чтобы представить себе такое), и он мог подключаться к разным библиотекам, включая архив Двора Иггаш. Скорее всего, Эдгару ужасно хотелось узнать, что именно написал папа, и он всё время думал о его имени… И один за другим профили аномалий с подписью отца раскрывались у Эдгара в голове…
Кстати, сам Эдгар обнаружил эту способность уже довольно давно. Скорее всего, она была врождённой. Просто раньше он ещё плохо читал и не мог разобрать все эти плотные знаки на белых листах…
Вероятно, Эдгар уже успел перечитать ранние рабочие дела отца — те, что были написаны в ещё невыдержанном стиле. Вся его «тёмная история» теперь полностью раскрылась перед сыном. Осознав это, отец Эдгара предпочёл ретироваться на кухню мыть посуду, решив позже как следует изучить эту эспер-способность своего сына.
«Этот ребёнок точно в меня. В нашу первую свиданку я тоже прочитал все твои документы от корки до корки».
Его жена тоже не давала ему спуску.
Кем хочет быть Эдгар?
Вундеркинд; «золотой ребёнок», «мальчик, которого поцеловал бог мудрости».
В тот день, когда Эдгар вернулся из академии «Ламплайт», тёти, дяди, соседи и их дети толпами повалили с поздравлениями, чуть не выломав порог его дома. Пришли ли они из любопытства — посмотреть, чем же так отличался этот «сын соседей, с которого надо брать пример», или же это были нехотя тащимые родителями дети, которым велели «у него поучиться», — все пришли к одному выводу:
он и вправду не отличался чем-то особенным.
Тем временем Эдгар оказался окружён взрослыми, совершенно растерянный. Он просто не успевал за их перебивающими друг друга разговорами. Пока они говорили поверх друг друга, будущее Эдгара в их головах становилось кристально ясным: он немедленно станет ведущим исследователем в лаборатории Зерогон, восходящей звездой Двора Иггаш, новым директором Бюро по борьбе с аномалиями. Предложение работы от банка «Розовые лапки» тоже стоило рассмотреть. С такими способностями Эдгара почему бы ему не стать членом совета директоров в БРЛ? И, конечно, когда придёт время, стоит протянуть руку помощи тому парнишке, живущему напротив, чьи оценки едва тянули по каждому предмету…
Взрослые, перечисляя и раскладывая по полочкам все эти светлые будущие карьерные пути, окончательно утонули в собственных фантазиях. Будто Эдгар был их родным ребёнком, который осуществит все их мечты, на которые у них самих так и не хватило сил…
Эдгар беспомощно оглядывался по сторонам, не в силах вклиниться ни в один разговор. Он так нервничал, что натянул шарф повыше, желая спрятаться в нём целиком. К счастью, как раз в этот момент отец протиснулся сквозь толпу и похлопал его по плечу: «Кем ты хочешь стать, когда вырастешь, Эдгар?»
Воодушевлённый взглядом отца, Эдгар тихо ответил:
«Я… я просто хочу быть Эдгаром».
Мир по ту сторону дупла
Пункт первый: Эдгару очень нравятся Аномалии
Пункт второй: у Эдгара довольно острый ум
Пункт третий: Эдгар может очень легко получать доступ к досье аномалий
Следовательно, Эдгару отлично подошла бы работа в архиве Двора Иггаш, как у мамы с папой: разбирать документы и изучать всё, что связано с аномалиями, до конца его дней
Маме Эдгара пришлось изо всех сил сдерживать смех над рассуждениями сына; не потому, что вывод был абсурдным или смешным — как раз наоборот. Логика была кристально ясной, доводы — убедительными, почти не оставляющими ей права на отказ.
Но вот прямо сейчас погружать Эдгара в обстановку Двора Иггаш, надевать на него толстенные очки и зарывать в стопки бумаг было всё же немного… рановато. Мама понимала желания сына, но… разве не лучше, чтобы Эдгар сам проверил все эти чудеса, а не узнавал об аномалиях только из чужих отчётов? Кто знает, какие аномалии поджидают за ближайшим поворотом? Сколько ещё неизвестных свойств аномалий ждут, когда мы их откроем?
Эдгар слушал предельно внимательно.
Похоже, он унаследовал и мамин дух авантюризма. То, что казалось довольно глупым обещанием, было скреплено клятвой на мизинцах. Мама взяла Эдгара за руку и, завязав себе глаза, швырнула дротик в карту. Удача — или, может быть, сама судьба — выбрала для Эдгара приключение: его первое путешествие после выпуска должно было привести его в Этеро.
Вечно любопытный, вечно ищущий знания, вечно готовый попробовать новое.
Судьбоносное объявление о вакансии
Стоя на шумном перекрёстке, Эдгар понятия не имел, куда ему вообще идти. Как ни ломал он голову — долго, очень долго, — он оставался таким же потерянным, таким же растерянным.
Он отказался от планирования маршрута, карт и навигатора. Следуя совету матери, он теперь «позволял ветру вести себя» по Этеро. По её словам, встречи с судьбой часто происходят тогда, когда меньше всего этого ожидаешь.
Без пункта назначения и без малейшего представления, в какую сторону двигаться, мог ли он вообще найти так своё «предназначение»? дгар не мог понять такой незапланированный подход; нерешительность буквально сковывала его. Вместо этого он купил у уличного продавца небольшой пакетик корма и присел у фонтана покормить голубей.
Позже, вспоминая тот день, Эдгар чувствовал, что тогда он впервые смутно начал понимать, что мать имела в виду под словом «судьба».
Пока он ощущал, как голуби клюют его ладонь, наблюдая, как небо постепенно наливается тёплым оранжевым цветом, а золотые облака плывут к ещё синему горизонту, внезапный порыв ветра ударил его прямо в лицо. Вместе с ним к Эдгару прилетел плакат с рисунком некоего существа с телевизором вместо головы, на котором кривым почерком говорилось о предложении работы.
«Антикварный магазин Эйбон».
Он поднялся, огляделся и пошёл по уличным указателям к Улице Ханкаку.
Сердца найдут свой путь
Они не говорили на одном языке, но понять Тайгедо было не так уж трудно.
Сочетая тон и частоту его «Тайге-тайге» с текущим выражением морды и языком тела, Эдгар расшифровал:
«Добро пожаловать, новый друг!»
Его дневник наблюдений за аномалиями официально открывал новую главу, естественно — с участием этой замечательной выдры с телевизором вместо головы. Разумеется, записи Эдгара были не такими строгими, как у родителей: он просто заносил туда мелкие привычки Тайгедо, его причуды, жизненные цели… и всю ту бесконечную бытовуху совместной жизни.
Но этот аккуратный блокнот расходовался куда быстрее, чем Эдгар ожидал. Целая страница очень быстро оказалась утыкана селфи Тайгедо, да ещё с бонусным отпечатком лапы. На одной странице ярким маркером были накарябаны сердитые пометки: «Так ЭТО всё‑таки был ты, Тайгедо! Я знал, что ты украл мой пудинг!» А на нескольких подряд страницах проступали подозрительные разводы (лучше даже не задумываться, какая это была жидкость) — сразу после записи: «А про Кирумару тоже стоит писать? Я уже согласился за него.»
Надо признать, Эдгар не слишком умел выражать свои чувства; но, лёжа на крыше и разглядывая звёзды вместе с Наналли, Сакири и Тайгедо, он понял, что для взаимопонимания слова не всегда нужны.
…Впрочем, добавил Эдгар, язык всё‑таки сильно ускоряет процесс — после бесконечных попыток объясниться с Тайгедо одними жестами, закончившихся полным непониманием.
